l’amore, морэ – море, море.

Ну, что, сначала с теории вопроса, чтоль начнём? А по мне, так я скажу — это l’amore, морэ – море, море – просто океан любви. И только от тебя зависит, как ты в этой бескрайней стихии ориентируешься, какие отношения с этой силой выстраиваешь. Ну, а какие выстроишь, так и выйдет – поплывёшь, не поплывёшь, доплывёшь или ко дну. Тут как в любом плаванье – сначала звёзды, звёзды, звёзды, а потом уже искусство удерживаться на плаву, грести и прочее мореходство. Конечно, в наши дни, когда технический прогресс упаковал под завязку навигацию всевозможными гаджетами и прочим инструментарием, можно впасть в иллюзию, что на звёзды смотреть не обязательно. Только вот, те же самые бездушные гаджеты, нет, нет, да косятся на эти простые огоньки в небе, — ну, а что Вы хотите, куда деваться, все этой гармонией повязаны. Вот ребята и программируют инженеры разные и прочие механики, а у этих товарищей без понимания математики мира ничего путного-то смастерить-то и не выйдет. Как ещё гармонию-то поймать, если на вкус не выходит, только вычислить. Так что им хошь, не хошь, а приходится знать, как и что настраивать. Ну, да ладно оставим иллюзии и теории тем, кого они греют, умельцам оставим их ремесло, а мы тут про любовь же начали — l’amore, морэ.

И так. Капитан стоял на своём мостике, всматриваясь в нависшее небо. Мрак такой, что морская гладь терялась раньше, чем его взор мог бы выглядеть горизонт. Единственное, что выдавало под ногами палубу, даже не лёгкое покачивание судна или пошлёпывание волн о корму, к этому он привык давно, и это было для него роднее, чем мостовые Марселя, выдавало другое – время от времени раздававшееся похлопывание парусов. И даже не само похлопывание, а мысль, возникавшая при каждом хлопке – когда же будет нормальный ветер. Оборвалось всё в момент.

В затылок долбанул крик этого гардемарина, того самого, который последний из команды заскочил на его корабль, вскочил на борт, когда уже убрали трап. Как он заскочил? Как успел? Почему? Проворный или везучий. Но, если бы не его дядя или отец, кто, он ему там, капитан так и не понял, но понял из полученной депеши другое,  что если не возьмёт его в команду, то и плаванья этого не будет. Так вот, крик!

— Справа по борту… справа…смотрите… смотрите!

— Эй, в шлюпке!

— Да, бугром цепляй, цепляй, вытягивай.

— Я ей всё платье уже разодрал, тока орёт… не хватается…

— Не хочет штоль…?

— Откуда она тут…?

— Счас спрыгну к ней,  приволоку, — с этими словами гардемарин легко перемахнул через борт и соскользнул по верёвочной лестнице в шлюпку.

Чем хорошо кино, там монтаж и хоть с чистого листа историю начинай, даже логика не обязательна, главное идею передать. Чик, чик и о том же самом, но с другим сюжетом. Ну, можно титров немного накидать, — так для приличия. Ну, я то в режиссуру не пошел совершенно осознано. Секрета нет, ответ прост — хотя кино и цирк, по высказанному когда-то авторитетному мнению искусства массового поражения, а последнее-то в наше мультимедийное время, так вообще всех охватило поголовно, но текст-то круче, От напалма, даже от ядрённой головки можно под землю зарыться, а вот от пули в башке, куда денешься? . Монтаж.

— Привет!

— Здравствуйте.

—  Какими судьбами тут?

— Да, занесло, сама не знаю как.

—  А я про себя знаю. Как раз такой тихий уголок искал.

— А зачем Вам тихий?

— Да делонье придумал, надо же где-то с ним колупаться, чтоб не мешали. Ну, обо мне не интересно, тебя-то сюда как занесло?

— Работу искала, вот и подвернулось.

— Рад, что эта подвернулась.

— Почему?

— Эх, какая ты!?

— Какая?

— Классная!

Монтаж. Новая картинка.

Уже пятые сутки гнали это ралли. Песок на зубах, бивуаки, густая жара, пот и машинное масло. Очередной полевой лагерь, о близости цивилизации напоминает лишь время от времени долетающий гул какого-то замазанного в хаки затеренного в этой глуши аэродрома. Разбитые палатки как наштампованные бумажные стаканчики для кофе, валяющиеся у автомата, разбросались в этом уголке пустыни. Несмотря на изматывающий день, после которого он дрых без задних ног, голову из спальника вытянул сразу, как только она влетела в палатку. 

— Кирилл Андреевич, Кирилл Андреевич, мне сказали, Вы дадите мне интервью

— Я не Кирилл, он в другом экипаже. В соседних палатках ищите.

— Ой, простите, я со своим географическим кретинизмом, всё путаю.

— Да, ничего.

— А где мне Кирилла Андреевича найти?

— Вам девушка в этот раз повезло, я штурман, пойдемте, поищем Кирилла, раз он Вам так нужен.

— Ну, если честно, мне он-то не очень нужен, нужен тот, кто расскажет как Вы тут живёте.

— Ты с телевиденья, что ль?

— Не, с газеты.

Пауза. Слово без фантазий.

Не думаю, что у всех по-разному. Вопрос не в разном, вопрос в многообразии единого. Увидь и пойми. А потом ещё и грамотно среагируй. Вот нас с женой рок связал. К гадалке не ходи. И не просто как-то так тихой сапой связал, а так гаркнул, что у любого глухого барабанные перепонки треснули бы. Не…, это не фигурально. Так и было – треснули и не только перепонки, а и аорта тоже. Понятно же, что если не каждый видит звёзды, то слышит их лишь каждый тысячный из этого не каждый, если и не того меньше. Так нам с ней, с женой, то есть, звёзды так проорали, что один из этих не каждых и услышал себе на горе. А, как услышал, так замертво и свалился, прям там же, где услышал. Ну, и в моментум, — таких скорые не спасают. Одно слово – рок! Не становись на пути — убьёт, это тебе не стрела крана, чтоб по полумерам калечить.

Ну, а мы с ней сразу после этого окрика, ну, даже не окрика, там, в горн было, даже не в горн, я б сказал фортиссимище случилось. Так вот, мы с ней сразу же по стойки смирно рядом застыли и до сих пор. Сколько лет прошло с тех пор, — не все стока живут. Куда ж без катаклизмов в море-океане — amore passione. Конечно, смерть пугает, и это нормально – по природе. Но, тока тут тоже надо понимать – без жути. Всё по физике живёт, ну, или как говорят более продвинутые – существует. Куда деваться, есть же такой  закон – сохранения энергии. Ну, и если верить ему, то, – если где-то, что-то умерло, то где-то, что-то родилось. «Да, здравствует смерть!», — воскликнула вздрогнувшая жизнь, ужаленная электроном. И понеслась l’amore, морэ.

К картине раз.

Капитан, покосясь на платье спасённой мадам, буркнул: «Леди, небось» и отдал ей свою каюту. Она пришла в себя через три дня. На стуле выстиранная рвань остатков платья. На столике пыхтит грог. Из-под одеяла торчит копна роскошно вьющихся волос. Гардемарин, который не уставал крутиться вокруг неё сел на край кровати.

— Это Вы меня вытащили?

— О, да мадам!

— Как Вы посмели! Как Вы посмели меня раздеть?

— Простите, но как же иначе…, не матросам же…

— И что это за панталоны?

— Это мои. Поверьте, их ни разу  не надевали. Купил за день до отплытия.

—  Вы хам и не умеете обращаться с настоящей леди.

— О, да, вы абсолютно правы. Вам подать бокал?

— Ну, если хотите.

Он протянул ей поднос с горячим вином.

— Вы ещё тут? Прошу Вас оставьте меня.

Монтаж

Кабинет. Несколько сотрудников, каждый уперт в свой монитор. Но, вот обед, многие ушли, он и она остались. Он встаёт и подходит к её столу. Она поднимает голову.  От неожиданности она вздрогнула, — он схватил её ладонь и поднёс к губам.

— Не много на себя берёте?

— Не, не много. Твой темперамент мне в самый раз.

— Да, Вы не в моём вкусе. Вы себя в зеркало-то видели?

— Да, уж…  Как закрутится у нас роман, так ты голову потеряешь! Мне же тогда, как честному человеку, на тебе жениться придётся! Куда же тебя такую бросать?

— С Вами-то? Роман…!!!?? Хам, да, никогда! Идите вон отсюда и чтобы больше никогда не смели со мной говорить!

Сначала шлепок по морде, Потом монтаж.

— Привет, давно не виделись.

— Да, давненько, как репортаж?

  • — Спасибо, что помогли тогда, отлично!

— Да, ерунда, а ты тут, какими судьбами?

— Да я вон, там работаю.

— А-а-а, а я вон там, живу.

  • Поздравляю!

— не хочешь по кофею?

— Ну, пошли. Тока по быстрому,

— Я о тебе часто с тех пор вспоминаю. Скучаю.

— Отвали штурман.

Монтаж и вновь авторская приблуда.

Рядом-то мы с ней, с женой имеется в виду, рядом были долго, да вот толку, что? От того, что звёзды приказали быть, ещё не значит, что человек будет. Пока дойдёт: что приказали, что делать, как быть, да и тараканы у каждого свои имеются, а они тоже тормозят процесс. Так что может доходить до того, ну, как у нас – как на работу в одно и тоже место каждый день  — «Здрасте! Здрасте!» и на этом всё. Хорошо мы с ней послушные, особенно, если кто авторитетный, что скажет, ну это о тех — авторитетный, кого ценишь, в ком нутро есть и не гнилое, через обстоятельства он то же говорит. А так, плевать на всех.

Так что какое-то время мы с ней послушно рядышком помалкивали, порабывая каждый в меру своей ответственности. Так и кропали параллельно, каждый в своих думках, занятиях и т.п. Но, с места ни-ни. Указали же авторитеты. Звёзды, к слову, к авторитетам тоже относятся. Хорошо у нас с ней черта общая, черта характера  – в вопросе разобраться, желательно дотошно. В общем, высидели – прозрели. Не с первого года прозрели, конечно, но всё же в навигации разобрались. Ну, а дальше по волнам l’amore, морэ, только штурвал и держи, чтоб не сгинуть.

И фильма раз опять

— Мадам, Вы можете опереться на мою руку.

— Да, да, по этим вашим палубам ходить невозможно.

— Разрешите, мне всегда сопровождать Вас.

— Вы лучше скажите, когда мы доплывём?

— Капитан уже изменил маршрут и через неделю Вы ступите на твёрдую землю.

— Ох, быстрей бы…

Он чувствовал тепло её руки, лежащей на его.

Монтаж

— Ты, чего опять остаешься допоздна?

— Да, вот надо тут пару писем сделать.

— И до скольки ты так задерживаешься?

— Когда как.

— Часто?

— Бывает.

— Тяжко небось? Выглядишь устало.

— Ну, бывает

— Пойдём, я тут кафешку знаю, напою.

  • Ну, ладно, пойдёмте.
  • Он вытянул её за руку из-за стола и крутанув вокруг собственной оси как в па вальса прижал со спины к себе прошептав ей в ухо: Чтоб больше «Вы» я от тебя не слышал.

Монтаж

—  Опять привет.

— Вот, так встреча!

  • — А ты всё гоняшь?
  • — Ну, когда зовут, а так….

— Слушай, ты тут действительно живёшь?

— Ну, да.

— Ну, ладно пойдем, поболтаем, где тут твоя кафешка.

Монтаж. Автор просто так не заткнётся

Когда сердце стучит чаще или там замирает это хорошо. Но только на одном этом далеко не уедешь. Жить, как и плавать-то тоже надо уметь. На воде там держаться, руками, ногами махать или если под парусами, то, что куда, когда поднимать, поворачивать.  Да и махать, поднимать надо с умом, а то ещё по башке даст чем-нибудь, быстрей потонешь. Можно с шиком, можно без – плавать я имею в виду. По мне-то шик, это когда по морю-окияну, да ещё и под парусами, да ещё, когда и ветер тебе по морде и в этот парус. Не…, ну можно, конечно, на комфорте — дизельный движок, броня иллюминатора и там где-то киты брызжут, как из экрана телепередачи, Кстати, практика показывает, вернее даже не практика, а статистика, что с морем, ну с тем, которое из воды, которое не l’amore, морэ, а чью влажность можно рукой пощупать, попроще бывает.

Чтобы по этой l’amore, морэ плыть, да ещё с ветерком попутным, надо, и внутренний мир открывать, не бояться, а то гладь-то где брать, но и этого мало. Без понимания тут тоже никуда, а как Вы хотите лавировать или ветра ловить, а если штиль или буря, то тоже как-то надо по уму решать, а куда тут без понимания? Никуда, иначе всё равно, что по рифам на подводной лодке. Ну, а с женой только так, когда прозреешь с открытыми глазами и смелыми руками рассекать в  этом l’amore, морэ можно.

И снова раз

Прошли уже сутки, как пришвартовался корабль, и пол команды уже гудело в кабачках Марселя, а она так и не сошла на землю. Её гардемарин привёл лучшую портниху, которую смог отыскать и та взялась за два дня сшить нечто. А как иначе? Хотя Марсель не был её городом, но всё равно, если она сегодня покажется тут в этих обносках, то, что тогда будут говорить о ней завтра в её родном Париже. Так что, потерпев пару дней, она, в новом наряде, опираясь на его руку, осторожно ступила на ступеньки трапа.

— Вы бывали тут?

— Нет, но, сейчас понимаю, Рубеновское «Прибытие в Марсель».

— Вы любите живопись?

— Обожаю фламандцев. Особенно портреты Хелены, в них вершина женственности, красоты.

— К своему стыду, признаюсь, не видел.

— Да, как вы так можете…?

— Простите.

— Вами надо основательно заняться.

— Я весь в Вашем распоряжении.

— Когда мы приедем домой я обязательно Вам покажу Галерею Медичи.

— Уже с нетерпением жду…

Монтаж

Они вышли из своей конторы вместе.

— Разреши, я тебя провожу?

— А, что у тебя были другие варианты?

— Не цепляйся к словесам и оборотам.

— Пойдём гулять, я тебе красные дома покажу.

— Да.., никогда не видел.

— Смотри, смотри, какие тут дворы. прям парки…

— А это фонтан?

— Я так люблю этот город-сад. Я тут как в другой Москве

— А что там?

— Пойдём, покажу.

— Ты тут каждый закоулочек знаешь?

— Представь, когда в первый раз здесь оказалась, вечер был, побоялась даже в арку зайти.

— А теперь не боишься?

— Нет, теперь люблю.

Она схватила его за руку и потянула за собой. А потом они ещё гуляли и гуляли, догуляв до Пушкинской набережной.  Она устала и на обратном пути заснула в его руках. Теперь можно и монтаж.

Луна, звёзды, парит июль. Они вышли из подъезда его дома, и подошли к спортивной машинке. Пик-пик сказал Алярм, он галантно открыл дверцу переднего пассажирского.

— Да, тебя уже сегодня загнали, куда тебе за руль, садись туда, — и она распахнув дверцу водительского села

— Хочешь в штурманы взять?

— Ключи давай.

— Мы ещё проверим, какой ты штурман. По пескам гонять дело не хитрое.

— Хитрое, хитрое. Ты куда так гонишь?

— Не переживай, движок, что надо.

— Да, я за тебя переживаю, ещё влетишь.

— А ну, вылазь, счас тебе покажу, как люди гоняют.

— Да, ладно, я уж лучше с тобой.

— Вылазь, сказала и жди!

Ну, что тут остаётся, только нервно курить на тротуаре, смотря, как улетают вдаль подпалённые покрышки. 

А дальше занавес, ночь и ни черта не видно, какая там будет у них жизнь, — эх, vita, vita от кого ты скрыта? Лишь путеводной звездой горит любовью к жизни – l’amore per la vita Вопрос остаётся только в малом, на раз-два – понять, что же твоя жизнь или кто же твоя жизнь и тогда сразу в фарватер l’amore, морэ, не выпуская руль.

8420cookie-checkl’amore, морэ – море, море.
Калинчев Автор:

Родился и живу в Москве. Любимые города после родного - Одесса и Алушта. Работаю по необходимости - пишу по желанию.

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий